Однажды Ницан пообещал честно делиться с зеркальным демоном горячительными напитками, после чего Красавчик особых пакостей ему не делал – во всяком случае, Ницан по утрам успевал пригладить торчащие во все стороны лохмы раньше, чем начиналось покалывание и подергивание лицевых мышц. Он даже научился быстро и почти безопасно бриться, несмотря на то, что девеку очень хотелось переселиться из зеркала в его тело именно тогда, когда Ницан, намылив жесткую щетину, подносил к лицу бритву. На первых порах Ницану приходилось изрядно напрягать руку с бритвой, чтобы она, повинуясь расшалившемуся девеку, не полоснула его по шее – просто так.

Впрочем, и с девеком Ницан не склонен был расставаться – особенно, после того, как зеркальный демон помог разоблачению целого заговора, жертвой которого стал сам сыщик

С трудом поднявшись на ноги, Ницан прошлепал к зеркалу.

– Доброе утро, Красавчик, – сказал он отражению. Отражение – мрачного вида субъект с небритой физиономией и красными опухшими глазами, беззвучно ответило на приветствие. – Хлопнем по маленькой? – предложил сыщик, протягивая к поверхности стекла рюмку.

Ницан-отражение, то есть, девек, на мгновение скосил глаза, после чего поверхность зеркала чуть затуманилась, а уровень жидкости в рюмке быстро упал. Через несколько мгновений лицо зеркального Ницана гневно исказилось, на правой его щеке явственно проступил красный отпечаток ладони. При этом левая щека самого сыщика вспыхнула огнем, и вообще – он с трудом удержался на ногах от увесистой невидимой оплеухи.

– Понял тебя… – буркнул он, потирая щеку, и с мрачным видом повернулся к столу. Умник, заняв место на старой чугунной чернильнице, выполненной в форме миниатюрного саркофага, с нетерпением ожидал окончания эксперимента. Сев в кресло напротив, Ницан поставил злосчастную рюмку на стол между собою и рапаитом и молча уставился на крысенка. – Ну? – спросил он. – Будем признаваться? Кто тебе приказал поить меня водой?..