Бассет жестом приветствовал ее. Она ответила ему с большим оживлением, сказав, что для декабря выпал прекрасный день. Ее муж пошел вперед, в направлении раздевалок. Она последовала за ним, как оторвавшаяся от него тень. Бассет вздохнул с облегчением.

— Это — тот же Графф, что и Гелио-Графф? — спросил я.

— Да.

Он боком прошел мимо Уолла к своему письменному столу, оперся одной ногой об его угол и начал возиться с трубкой и кисетом для табака. Его руки Дрожали. Уолл продолжал стоять возле двери. Его лицо покрылось красными пятнами, и мне не нравился вид его остекленевших глаз. Я встал между двумя мужчинами, глядя на них по очереди, как судья на теннисном корте.

Уолл произнес хриплым голосом:

— Вы не сможете открутиться с помощью лжи, вы должны знать, где она находится. Вы оплатили ее занятия в школе танцев.

— Занятия танцами? Я? — Удивление Бассета звучало неподдельно.

— В балетной школе Энтони. Вчера после обеда я разговаривал с Энтони. Он сообщил мне, что она взяла у него несколько уроков танца и заплатила за это вашим чеком.

— Так вот как она распорядилась деньгами, которые я ссудил ей!

Губа Уолла скривилась с одной стороны.

— У вас есть ответ на любой вопрос, не правда ли? С какой бы стати вам ссужать ей деньги?

— Она мне нравится.

— Кто сомневается в этом! Где она сейчас?

— Честно говоря, не знаю. Она уехала отсюда в сентябре. С тех пор я в глаза не видел мисс Кэмпбелл.

— Ее зовут миссис Уолл. Она — моя жена.

— Я начинаю догадываться об этом, старина. Но она пользовалась своей девичьей фамилией, когда была здесь. Насколько я понимаю, она собиралась развестись с вами.

— Кто уговорил ее сделать это?

Бассет посмотрел на него страдальческим взглядом.

— Если вы хотите знать правду, то я пытался уговорить ее не делать этого. Я советовал ей вернуться в Канаду, к вам. Но у нее были иные планы.