– Н-ну... – секретарь снова поежился. – Вообще-то, записей я не вел...

– Да-да, мне это известно, – нетерпеливо бросил Ницан. – продолжайте. И ради Бога, без постоянных пауз. Вы умеете говорить нормально?

– Конечно, – Цемэх неожиданно приободрился. На впалых щеках даже проступил слабый румянец. – Речь шла о соглашении между правительством и оппозицией. Господину Тукульти было предложено войти в состав правительства. Президент предложил ему пост министра иностранных дел. Кроме того, его заместитель господин Набу-Дал должен был стать министром экономики. Это ключевые посты, так что господин Тукульти склонен был принять предложение. Собственно, речь уже зашла о некоторых чисто технических моментах соглашения. Но именно тогда моему шефу стало плохо.

– Ага! – сыщик впился взглядом в худую нервную физиономию секретаря Цемэха. – Вы уверены, что ему действительно стало плохо? Вы ведь давно работаете в его аппарате?

– Два года... – Цемэх задумался. – Сейчас я не уверен в этом, – признался он. – То есть, я сидел так, что не видел его лица. Просто господин Тукульти вдруг откинулся на спинку кресла и застонал. Все переполошились. Я подбежал к нему. Его глаза были закрыты. Когда я склонился, он прошептал: «Мне плохо...»

– А вам не показалось странным, что отправляясь на важную встречу, ваш шеф – человек больной – почему-то не пригласил своего личного целителя? – вмешался Лугальбанда. Ницан с одобрением пгосмотрел на друга. Вопрос был в самую точку.

– Видите ли, господин Тукульти доверял только одному целителю, посвященному Сентацерру-Ишти. Сентацерр-Ишти наблюдал его в течение восьми последних лет.

– Тем более! – встрял Ницан. – Почему же он не пригласил его с собой? Уж кто-кто, а профессиональные целители умеют хранить тайны! Тем более – личные целители политиков.

– Да, но... – Цемэх помрачнел. – Видите ли, два месяца назад... Чуть больше, пожалуй... Посвященный Сентацерр-Ишти погиб. Несчастный случай, автокатастрофа. Увы. Я думал, вы знаете.