– Он не высказывал никаких предположений? – сыщик неопределенно взмахнул рукой. – Я имею в виду – насчет гибели целителя. Ну, например, о том, что это не был несчастный случай. Не припомните?

– Глупости! – сердито заявила госпожа Бат-Сави. – Посвященный Сентацерр-Ишти, да будет ему сладко в стране Дильмун, за последний год трижды попадал в аварии. Каждая из них могла закончиться фатально. Нет, ничего подобного мой шеф не говорил. И не думал.

– Да, понятно, понятно. Я просто так спросил... – Ницан побарабанил пальцами по столику. – По-моему, вашей партии вообще не везет в последнее время, – сочувственно заметил он. – Двух месяцев не прошло после гибели посвященного Сентацерра-Ишти, и вот – новая трагедия. Понимаю, что посвященный не занимал официального поста в партии, но все-таки... – он вздохнул. – Ох-хо-хо, жизнь человеческая... Так вы уверены, что ваш шеф не брал с собой гороскопа?

Госпожа Сарит Бат-Сави некоторое время пристально смотрела на сыщика, потом резко поднялась.

– Подите к черту, – ровным голосом сказала она. – Грязная ищейка. Найдите себе другой транспорт.

Она вышла из кафе. Через мгновение «кути-рекорд», яростно взвыв мотором, понесся по проспекту Баал-Пеора, оставив Ницана в философском настроении над четвертой рюмкой лагашской горькой.

– Ну-ну, – протянул он в пространство. – С чего это она так обиделась? Что я такого спросил? Подумаешь, гороскоп. Ведь без всяких задних мыслей... И что плохого в моей профессии?

Не получив ответа на сей вопрос, Ницан вытащил из кармана копию злополучного гороскопа, тщательно разгладил ее и принялся изучать причудливые рисунки и записи, сделанные клинописью на староаккадском диалекте. После получаса безуспешных попыток, он спрятал документ и поднес к губам рюмку.

Выпить ему не удалось. Словно маленький вихрь взметнулся над столом, выбив из рук рюмку.