– Удивительный памятник это «Слово», – задумчиво сказала Жанна, старательно обмакивая в соус кусок дымящейся баранины. – Такой совершенно Ордусский. Помню, я еще в великом училище поражалась. Все европейские эпосы, какой ни возьми – «Роланд», «Нибелунги», «Эдда», «Сид»… кровь, измены, насилие. Все персонажи такие непорядочные… фильма ужасов какая-то. И только у вас…

Богдан, вздрогнув, посмотрел на нее строго и печально.

– У нас, – поправилась она послушно и с каким-то ознобным, почти мистическим наслаждением отметила, как умиротворенно улыбнулся, услышав эти слова, ее муж. Подобного наслаждения она до знакомства с Богданом не ведала. – Только у нас, – повторила она, – это светлая пиршественная песнь. Свадебная песнь.

У Жанны всегда была отменная память, а русский эпос ей действительно нравился. Готовая на все, лишь бы повторить головокружительное, не от мира сего наслаждение, Жанна, чтобы сызнова порадовать сидящего рядом с нею лучшего из людей, легко начала:

– «Не пристало ли нам, братия, начать старинными словесами радостное повествование о брачном походе Игоревом, Игоря Святославича, во просторно красно поле половецкое, к сродникам да содружникам своим, ханам Кончаку Отроковичу да Гзаку Бурновичу, а и к лебедушке невесте своей, милой нежной хоти свет-Кончаковне?»

Баг перестал жевать.

– Минуточку, – сказал он невнятно. Торопливо проглотил. Глотнул пива. – Клянусь тебе… там не так начиналось!

– Не может быть, – подняла брови Жанна, – что значит «не так»? Восемь веков для всего человечества «так», а для тебя – «не так»?

– Драгоценная Жанна… – Баг оставил палочки и для убедительности прижал обе руки к груди. Но тут подал голос Богдан, и голос этот дрожал от никому не понятного волнения.

– Постойте, постойте. Баг, как там было?

– Можно подумать, я запомнил… Повесть там сразу же, вот в этой самой первой фразе называют – горестная. И я так понял, он военным походом к половцам шел. Чего-то про храбрые полки на землю Половецкую за землю Русскую. И затмение…