По пути к зданию я все внимательно осмотрел, но не заметил ничего примечательного. Ни зловонных трясин, ни вулканов — самый обыкновенный пустырь, заросший побуревшими от солнца сорняками. Вот уже несколько лет никакие заклинания не помогали омыть эту землю живительным дождем. И все же…

На какое-то мгновение мне почудилось, будто ограда свалки — ужасно далеко и огромное невидимое Ничто растягивает пространство, разглаживает его и играет с ним, как кошка с мышкой. Астрологи говорят о почти бесконечных расстояниях между звездами. А у меня появилось нехорошее ощущение, что я смотрю на настоящую бесконечность, на что-то такое, чего никак не ожидал встретить посреди Чатсуорта. Магия, а особенно магические отходы способны искажать пространство и время — математики до сих пор пытаются доказать это. Когда я посмотрел снова, все выглядело нормально.

Я надеялся, что защитное действие янтарных линий так же могущественно, как и действие красной. Но летописи монастыря святого Фомы заставляли усомниться и в том, и в другом.

Коренастый мужчина в шляпе-котелке и галстуке вышел из шлакоблочного здания мне навстречу и протянул руку. Широкая официальная улыбка казалась приклеенной к его лицу.

— Инспектор… э-э-э… Фишер? Рад познакомиться. Я Антанас Судакис, управляющий Девонширским могильником. Зовите меня Тони.

Мы пожали друг другу руки. Я был по меньшей мере на шесть дюймов выше Судакиса, но, судя по железному рукопожатию, он мог бы спокойно сломать меня пополам. Я худой и длинный, а у него комплекция футбольного нападающего. Будь он чуть повыше — мог бы стать чемпионом по колледж-боллу.

И все же в его поведении не чувствовалось враждебности.

— Почему бы нам не пройти в мой кабинет, инспектор Фишер…

— Зовите меня Дэйвом, — попросил я. В интересах дела мне следовало приложить все усилия, чтобы заручиться его расположением.