Итак, я проверил свою первоначальную гипотезу в Саут Даунс, на самолично построенной пасеке из ульев Лангстрота. Думаю, я совершил все ошибки, положенные новичку-пчеловоду, и — вдобавок — вследствие исследовательского характера моих занятий, полные соты ошибок, совершить которые никому не доводилось и вряд ли доведется. Уотсон мог дать название рассказу о них «Дело об отравленном улье», хотя «Загадка парализованного женского общества» привлекла бы больше внимания к моим исследованиям, покажись они кому-нибудь любопытными. (На деле, я отругал мисс Телфорд за то, что она, не спросившись, взяла с полки горшочек с медом, и впоследствии выдавал ей для готовки мед из ординарных ульев, тогда как мед из экспериментальных сразу по сбору убирал под замок. Такой порядок не вызвал у нее возражений.)

Я проводил эксперименты с датскими, немецкими и итальянскими пчелами, с карникой и серой горной. Я сожалел об исчезновении наших британских пчел: те, что выжили, являются продуктом внутривидового скрещивания. Однако я разыскал и поработал с небольшим ульем, который лично взрастил из выводковой рамки и матки, полученных из Сент-Олбанского монастыря, он показался мне весьма схожим с историческим оригиналом.

В результате опытов, длившихся почти два десятилетия, я пришел к выводу, что искомые пчелы, если и существуют, то за границами Англии, и не переживут международное отправление почтой. Необходимо исследовать индийских пчел. А затем, возможно, отправиться в путешествие еще куда-то.

Поверхностное знание языков — мой козырь.

Семена, сыворотки и настойки — при мне. Более ничего не требуется.

Я упаковал вещи, велел каждую неделю проветривать коттедж в Даунс и наказал Старшему Уилкинсу, коего я привык называть — к его очевидному неудовольствию — Юноша Виликинс, следить за ульями, снимать урожай, продавать излишки меда на рынке в Истбурне и готовить пасеку к зиме.