А одна сердобольная бабушка в московском метро аж руками всплеснула:

— До чего он у вас тощенький! Надоть подкормить, — и отсыпала Холере с килограмм яблок. Так что в хвосте были свои положительные моменты.

Да, хвост был коричневый и тощий, но на конце висел такой пушистый песцовый шарик, что не подергать его было выше человеческих сил. Катька хвосту завидовала зверски. Она бы и сама себе такой завела, но терпеть не могла ходить проторенными путями.

Впрочем, известие, принесенное через пять минут страшно раздерганной воспитательницей Жанночкой, заставило Катьку забыть и про песенку, и про Холеру, и про хвост.

Глава 2.

1.

Не стоило Ростиславычу произносить эту роковую фразу. Если бы он хотя бы помянул фамилию! Нет же, в общем перечне "Поздравляю с открытием лагерной смены…" он назвал имена всех, кроме физрука.

О появлении призрака первым сообщил малыш из восьмого отряда. "Сообщил", — сказано мягко. Это был дурной вопль, перекричавший дискотеку. По рассказам насмерть перепуганной воспитательницы, дитя еще пятнадцать минут билось в истерике, а внятного было — что "там — облако" и "оно смотрит". Добровольцы помчались в это «там»: никакое облако никуда не смотрело. Но место за заброшенным корпусом стало вызывать нездоровый интерес.

— Мы должны это расследовать, — сказала Катька. Она как раз заняла очередь к умывальнику. Народ плескался и орал возле него сегодня чуть тише обычного, и уже это одно наводило на кое-какие подозрения.

— Тебе что, хочется поиграть в детектива? — спросил Даник, задумчиво пережимая кран. Струя воды пальнула в стороны, народ отскочил и заругался.

— Хочется, — Катька легкомысленно тряхнула хвостом. — Хочется загадок и приключений. Имею право. Я же не виновата, что родилась в провинции!

— Агата Хичкок!

— Предпочитаю Энид Блайтон. У нее мальчишки воспитанные.

Сощуренные Катюшины глаза резанули зеленью. Вот странно! Вообще-то они у нее карие…