… Лагерный заезд — это страшно. Он равен по мощи двум пожарам, трем наводнениям и одному родительскому дню. Отъезд — тот происходит исподволь, по одному, по двое, а заезд — совсем наоборот. Подкативший автобус выплевывает огромадную порцию принаряженных взвинченных детишек и напуганных родителей, слезы и советы льются рекой, и безмерных усилий стоит поддерживать хотя бы видимость порядка.

Перерыв наступил неожиданно. Откинувшись на спинку стула, Кира громко вздохнула и крикнула наперерез вездесущей и неуловимой, как мститель, старшей воспитательнице Любочке:

— Где наш мужчина?!

Последние два дня они только и говорили об этом мужчине, грезили им и уже почти готовы были носить его на руках. И когтями и зубами выгрызть его у претенденток из других отрядов. У них ожидался сплошной мальчишник, им нужнее. Поскольку Кира работала с Любочкой в одном дворце, шансы заполучить желаемое у девчонок были.

— Будет, будет вам мужчина! — в ответ прокричала Любочка.

И мужчина действительно был.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — нервно произнесла Ленка и оглянулась. — Но лучше бы мы девочку взяли!!

Кира поникла головой. Нету дороги — идут в педагоги. К полученному ими воспитателю это относилось в полной мере. Звали вожделенного мужчину красиво — Игорь Леонидович.

— А еще у него красивые глаза, — Кира печально погрызла безымянный палец.

— Не знаю, — фыркнула Ленка, — за очками не видно!

Очки были такие толстые, что о цвете и форме глаз Игорька можно было только догадываться. Еще он был невысок, сутул и вывернут, как синусоида. В общем, не мужчина, а сплошное недоразумение.

— Не понимаю, чем вы недовольны, — возмутилась отловленная за столовой Любочка. — Вы же не замуж за него идете.

Девчонки дружно фыркнули.

А в обед Игорь Леонидович показал характер. Он грохотал по столу локтем — стол слегка подпрыгивал — и требовал у дежурных немедленно принести ему компот.