Дежурные этого сделать никак не могли, сразу, по крайней мере. И не из-за отсутствия компота. Просто на полторы почти тысячи детей и обслуги наличествовало всего четыреста два стакана. Это на сегодняшний день. А с каждым днем эта цифра неуклонно уменьшалась. И Роман Ростиславыч, и завхоза разводили руками и умоляли потерпеть — в начале оздоровительного сезона на складах стаканов не было. Вероятно, можно было закупить чашки, но, похоже, где-то в недрах существовала какая-то замшелая инструкция, по которой в лагере из чашек пить нельзя. Не положено. Хорошо, хоть тарелки были нормальные, фарфоровые, и вилки раздавали. В башкирском лагере «Березка», Кира знала доподлинно, вилок нет.

Из-за стаканов возникали форменные баталии, а воспитатели, которым довелось уже отдежурить в столовой, вспоминали об этом с ужасом. Но Игорь Леонидович ничего не знал. Он грохотал и требовал. И Ванечка, которому компота еще тоже не досталось, сказал с тихой тоской:

— Во дает! Прямо Терминатор.

Иначе Игорька в «Чайке» больше никто не звал.

Дети — существа простодушные и доверчивые. Если им пообещали Терминатора, то они и ожидают Терминатора — а Игорь Леонидович не соответствовал. И все равно в третий отряд ходили, как к гробу Господню — интересовались. Именно поэтому Игорек переломил характер и почти без скандала поселился в предназначенном ему помещении, укрылся там и без нужды не выходил.

2.

Посреди заброшенной песчаной дороги стоял баул. Был он раскрашен, как кильт шотландца-авангардиста. А вокруг, то присаживаясь на него, то носясь крупной рысью и взбрыкивая босоножками-копытами, металась длинноногая девица в черных легинсах, сверкающем зеленом топике, едва закрывающем живот, со стянутыми резинкой рыжими волосами. При особенно порывистых движениях волосы эти колотили девицу по щекам, словно хвост укушенной шершнем кобылы.