— А где он жил до своего исчезновения?

— В "Бауэри Хилтоне", — теребя бородку ответил Браннер. Я начал удивляться, как это от нее еще что-то остается, наверняка он вырывает, по меньшей мере, парочку волос каждый раз, когда теребит ее.

Жирный вопросительно посмотрел на меня.

— Одна из ночлежек в Манхеттене, — пояснил я.

Бывший гений снова обратил свои слезящиеся глаза на Кларка:

— Если этот парень такой незаменимый сотрудник, то почему он живет в таком квартале?

Олдисс самодовольно улыбнулся.

— Вы, ребята, на самом деле отстали от развития цивилизации и автоматизации, осмелюсь вам заметить. Сейчас она так далеко шагнула в перед, что даже изобретатели остались без места. Чарли Азимов так обрадовался возможности получить место, что изявил желание работать за одни замляные орехи.

— Земляные орехи? — переспросил я.

— Вы американцы, называете их арахисами.

— Очень хорошо, джентльмены, мой ум в вашем распоряжении, прокудахтал Жирный. — Я потребую гонорар. Скажем, один миллион псевдо-долларов.

— Один миллион? — переспросил ошарашенный Кларк. — Ну, я еще не очень хорошо разбираюсь в ваших деньгах. Это не слишком много?

— Нет, — ответил я, про себя сообразив, что единственная причина, по которой Жирный не назвал более солидную сумму, это то, что теперь он теперь выше миллиона считать не может. — Псевдо-доллар теперь стоит примерно одну миллионную доллара дорузвельтовского периода. Инфляция началась с ФДР, который первым из президентов обнаружил, что совсем не обязательно обеспечивать золотом и серебром бумажный доллар. Действительно, можно установить в подвале Белого Дома мимеограф и нащелкать миллиарды. Но даже Рузвельт кажется плутишкой по сравнению с администрациями, пришедшими к власти позже. Они выпустили более четырехсот миллиардов и купили пол Европы на бумагу, не имеющую никакого обеспечения, более стойкого, чем запах прокисшей мочи.