Но тут цитата кончилась, и я поспешил отвести взгляд от синевы за окном. Майор смотрел на меня с усмешкой.

– И слово-то ведь какое выбрали!.. – посетовал он. – Мерзавец – надо же! Раз выбросил из окна кошку – значит, уже и мерзавец… – Майор вновь собрал кипу листов воедино и устремил на меня загадочно мерцающие серые глаза.

– Что вы от меня хотите?.. – сипло сказал я.

Нет, вру. Ничего я не сказал. Это надо было сойти с ума, чтобы задать подобный вопрос. На него ведь и ответить могли. Короче, все, на что я отважился, это оттянуть пальцами ворот свитера и произвести горлом некое вопросительное сипение.

– Я хочу всего-навсего дать вам добрый совет, – сухо сказал майор. – Прекращайте вы эту вашу кошачью пропаганду…

Сначала я подумал, что недослышал. Точнее – переслышал, что, впрочем, тоже неудивительно, если учесть мое состояние. Возможно, что слово «кошачью» майор не произносил вообще, возможно, оно само собой возникло в моем вконец замороченном мозгу. Не решаясь переспросить, я сидел в предобморочной тишине, как сейчас помню, держа руки на коленях. На глубокий внешний вырез окна вспорхнул воробей, повертелся, потом скосил глаз в кабинет – и, истерически чирикнув, опрометью ушел в синеву. Майор неспешно выравнивал кипу машинописных листов. Приведя ее в идеальный порядок, полюбовался – и спрятал в стол. Потом снова поднял голову.

– Скажите… – мягко осведомился он. – А вот эта ваша юмореска про котов… Она что, полностью соответствует действительности?

– Это… насчет моего морального облика? – спросил я в тоске.

– Нет-нет. Я о количестве животных. Неужели и впрямь шесть штук за два года?..

– Н-ну… около того…

– А собачку завести желание не возникало?

– У нас квартира на шестом этаже… – виновато ответил я. – Да и выгуливать некогда…

Майор сочувственно покивал.

– Скажите, – снова заехал он издалека, – а вы никогда не задавали себе такой вопрос: почему это русские люди в большинстве своем любят собак больше, чем кошек?