– Я никогда не видел кторров, мэм. Но не думаю, что это было что-нибудь еще.

– Хорошо. Тогда пусть больше не будет этой чепухи. – Она пододвинула мне рапорт: – Я хочу, чтобы вы подписались внизу.

– Доктор Обама, будьте добры – я не понимаю, почему было необходимо убить эту девочку.

Доктор Обама снова казалась пораженной, во второй раз с начала разговора: – Я думала, вы знаете.

Я покачал головой: – В тот-то все и дело. Я не знаю.

Она помолчала: – Я извиняюсь… Я очень извиняюсь. Я не представляла себе… Не удивительно, что я не могла понять вас… – Она встала из-за стола и подошла к шкафу, открыла его и достала тонкую папку – на ней было выведено ярко-красным:

СЕКРЕТНО – затем вернулась на место. Задумчиво подержала папку в руках: – Иногда я забываю, что большая часть того, что мы знаем о кторрах, это ограниченная информация. – Она внимательно смотрела на меня: – Но вы – ученый…

Она льстила мне, и мы оба знали это. Я был еще никем. Если быть точным, я был студентом в длительном отпуске, временно призванным в армию Соединенных Штатов в подразделение Специальных Сил. В качестве экзобиолога на полной ставке. -… поэтому имеете право увидеть эти вещи. – Но она все еще не давала мне папку: – Откуда вы родом? – спросила она.

– Санта Крус, Калифорния.

Доктор Обама кивнула: – Славный городок. У меня были друзья к северу от него – но это было очень давно. Кто-нибудь из вашей семьи жив?

– Мама. Папа был в Сан Франциско, когда… когда…

– Извините. Многие ушли, когда погиб Сан Франциско. Ваша мать еще в Санта Крус?

– Думаю, да. Последнее, что я слышал – она помогала беженцам.

– А другие родственники?

– Сестра возле Лос Анджелеса.

– Замужем?

– Да. У нее дочь пяти лет. – Я улыбнулся, вспомнив племянницу. Последний раз, когда я ее видел, она едва вышла из пеленочной стадии. Потом мне стало грустно: