Я все горел:

— Дюк должен был стрелять в хторра! — настаивал я.

— Из чего? — резко спросила доктор Обама. — Вы захватили с собой артиллерию?

— У нас была винтовка большой убойной силы…

— И расстояние до хторра больше семисот метров в ветреный день!

Я пробормотал что-то о гидростатическом шоке.

— Что это?

— Гидростатический шок. Когда пуля вонзается в тело, она создает ударную волну. Клетки похожи на маленькие баллоны с водой. Они разрываются. Убивает это, а не дыры.

Доктор Обама сдерживала дыхание. Я видел, что она принуждает себя быть терпеливой:

— Я знаю о гидростатическом шоке. Он неприменим здесь. Вы предполагаете, что плоть хторров похожа на человеческую. Это не так. Даже если Дюк стрелял бы наугад, это не принесло бы ничего хорошего, если бы не удалось поразить его в глаз, или если не использовать разрывные пули, которых у вас не было. Поэтому не было выбора: он стрелял в то, что мог поразить. — Доктор Обама остановилась. Понизила голос: — Послушай, сынок, я извиняюсь, что ты встретился с грубыми реальностями этой войны так быстро, но… — Она подняла руки извиняющимся жестом, потом уронила их снова. — Ну, я извиняюсь, и это все.

Она мягко продолжала:

— Мы не знаем, какие хторры внутри, именно для этого вы здесь. Предполагается, что вы — ученый. Мы надеемся, что вы нам об этом расскажите. Хторр, похоже, хорошо бронирован, или сегментирован, или что-то еще. Пули против них неэффективны — много людей погибло, чтобы убедиться в этом. Либо пули не попадают куда надо, либо хторры не имеют жизненно важных органов, которые могут разрушить пули — и не спрашивайте меня, как такое возможно, потому что я ничего не знаю. Я просто привожу цитаты из отчетов.

Однако мы знаем — из печального опыта — что стрелять в хторров — это совершать самоубийство. Разумны они или нет — как думают некоторые — безразлично. Они смертоносны. Даже без оружия. Они двигаются быстро и убивают зверски. Самое разумное — вообще не стрелять в них.