"Так ублюдки действительно загнали нас в угол," прорычал Раджампет."Если они нарываются, да ещё и орут об этом на всю галактику, нам ничего не остаётся, кроме как вломить им на всю катушку."

"Подожди, Раджани!" резко сказал Абруцци. Адимрал уставился на него, но Абруцци не отвёл взгляда. "Мы не имеем ни малейшего понятия как именно они представили себя в это ситуации. Пока мы по крайней мере не узнаем этого, мы не можем выработать наш ответ. И поверь мне, мы должны обращаться с этой ситуацией очень — очень осторожно."

"Почему?" вспыхнул Раджампет.

"Потому что правда в том, что это твой идиот — адмирал был не прав, по крайней мере в первый раз," холодно ответил Абруцци, не отводя взгляда от адмирала. "Мы не можем обсуждать это на их условиях не признавая этого. И если общественное мнение решит, что это мы были не правы, а они правы, если мы сработаем чуть-чуть не правильно в этой ситуации, все проблемы, которые мы имеем из-за Технодайн и Моники будут выглядеть как бой на подушках."

"Чему быть, того не миновать", отрезал Реджампет.

"Вы ведь помните, что согласно Конституции, каждая система — член Лиги, имеет право вето?" спросил Абруцци. Раджампет уставился на него, но Абруцци пожал плечами. "Если у нас есть необходимость формального объявления войны, не считаете ли вы, что было бы не плохо, если бы никто — например, Беовульф, — не воспользовался этим правом?"

"Мы не нуждаемся в никаких дурацких объявлениях войны! Это чистой воды самооборона, ответ на атаку кораблей и военнослужащих, и юридическая трактовка статьи 7 всегда давала Флоту право отвечать на такого рода атаки со всей необходимой силой."

Колокольцев хотел ответить на это заявление, но потом остановился. Раджампет был прав насчёт судебной интерпретации статьи 7 Конституции Лиги… во всяком случае в историческом контексте.