Третья часть указанной статьи была специально разработана, что бы разрешить ФСЛ отреагировать на чрезвычайные ситуации, не ожидая недели и месяцы на согласование ситуации со столицей и громоздкий политический механизм формального объявления войны. Однако, составители Конституции не предусматривали карт — бланш, и если Раджампет хотел фактически отправить флот на войну — например мобилизуя дополнительные супердредноуты из Резерва — кто — нибудь мог решить что ему всё-же необходимо разрешение, в виде формального объявления войны. Правда, найдутся и те, кто поддержит точку зрения Раджампета.

И в таком случае мы столкнёмся ещё и с конституционным кризисом в дополнение к военному, мрачно подумал Колокольцев. Чудесно.

Он удивлялся, что многие из его коллег потеряли связь с реальностью встретившись с серьёзной проблемой. Если Раджампет будет способен быстро уничтожить Мантикору, это скорее всего исправит положение, и буря пройдёт мимо, как и многие другие за долгую историю Лиги. Но если Флот не сможет быстро сокрушить Мантикору, если этот процесс будет сопровождаться бойней, никакая даже самая громкая конечная победа не сможет уберечь бюрократическую систему Лиги от череды сотрясений.

Он подозревал, что Абруцци, как никто другой, должен был понимать насколько опасным может обернуться вся эта ситуация. Водославская вероятно тоже, хотя в её случае трудно было говорить с уверенностью. Раджампет, очевидно, не думал настолько далеко вперёд, а на счёт МакАртни и Квортермейна, Колокольцев не мог быть уверен что они способны видеть дальше сиюминутных последствий для их собственных министерств.

"Я согласен с Вами насчёт исторической интерпретации статьи 7, Раджани," в конце концов сказал он вслух. "Хотя, я бы вам посоветовал, проконсультироваться у Брагвен насчёт прецедентов. И убедиться что все её люди в Юстиции согласны с вами."

"Разумеется я посоветуюсь с ней," ответил Раджампет более спокойно. "Хотя, в то же время я уверен, что я имею полномочия реагировать на угрозу путям принятия разумных военных предосторожностей." Он тонко улыбнулся. "И никто не отменял старую поговорку, что лучшая защита — это нападение."