"Возможно, так и есть," сказал Абруцци. "И я даже соглашусь, что, обычно, извиниться потом проще, чем добиваться разрешения теперь. Но я так же хотел заметить, что эта ситуация далека от определения "обычная". И если вы собираетесь представить всё это Ассамблее таким образом, что бы некоторые из её членов не начали делать запросы и требовать проведения всевозможных слушаний, мы должны осторожно подготовить почву для этого. Вы знаете, что некоторые люди там считают что это они должны быть во главе, и могут воспользоваться этой ситуацией, что бы попробовать. Пока у них нет сильной общественной поддержки, они не смогут многого добиться — вся инерция системы против них. Но если мы хотим лишить их общественной поддержки, мы должны показать всем что мы не только имеем право, но и правы в этой конкретной ситуации."

"Несмотря на то, что вы сказали о моём "идиоте-адмирале?" гнев шипел в голосе Раджампета.

"Если прилагательное оскорбляет Вас, мне жаль." Абруцци явно не приложил много усилий для придания своему голосу откровенности. "Но на самом деле он был не прав."

"И как тогда, вы собираетесь обеспечить "общественную поддержку" если мы раскатаем Манти так, как они заслуживают?" усмехнулся Раджампет.

"Мы соврём." пожал плечами Абруцци. "В этом нет ничего такого, что бы мы не делали раньше. И в конце-концов, правда это то, что говорит победитель. Но для того, что бы эффективно опровергнуть версию Манти, я должен знать о том, что происходило на самом деле. И мы не должны предпринимать никаких военных действий пока я не буду иметь возможность сделать подготовительную работу."

"Подготовительную работу." В этот раз улыбка Раджампета была более сдержанной. Тогда он резко фыркнул. "Хорошо. Делайте свою "подготовительную работу". В конце концов, это мои супердредноуты её закончат."