Удрал бы я из этого купе в конце концов, хоть бы в общий вагон, хоть бы в почтовый, ещё в Туле удрал бы, если бы не соседка моя с верхней полки. Валерия, Лера… Эрой называла она себя.

Какими словами описать её? Русая, сероглазая, пышные волосы, пышные плечи. Ах, да не в плечах дело, детали все путают. Представьте себе совершенство, сознающее своё совершенство. Понимаете ли, каждая женщина немножко артистка, каждая что-то изображает: наивность или же усталую опытность, холодность или чувствительность, пылкость, сентиментальность, трезвость, хозяйственность, музыкальность, артистичность. Мужчины тоже что-нибудь разыгрывают, наверное, и я тоже, это со стороны виднее. Все дело в том, что человек недоволен собой, он хочет быть каким-то иным. А Эра была совершенством, и потому она просто жила, она существовала и украшала мир своим присутствием. Она спала, и это было красиво. Она ела, это было естественно. Она молчала, это не тяготило. Она существовала, и это наполняло купе покоем. Её хотелось созерцать, как греческую статую. И душа наполнялась равновесием, все волнения казались ничтожными. Я испытывал благоговение, да, благоговение, как перед величием моря или снежной вершины.

И всё-таки мне захотелось заговорить.

— Снова спать? — спросил я после завтрака, когда длинные ресницы легли на чистые щеки.

— А если хочется? — сказала она.

— А поговорить вам не хочется?

— У вас есть интересные темы?

Есть у меня интересные темы? Я сразу смутился. Есть интересные темы у скромного цетолога, специалиста по зубатым китообразным, едущего в гости к дельфинам?

— Дельфины? — переспросила она. — И что они вам рассказывают?

А я — то думал удивить её. Но в нашу эпоху всеобщей информации не только настоящие, но и будущие открытия общеизвестны, затасканы заранее. Первоклассники знают, что на Землю явятся пришельцы, люди вот-вот полетят на звезды, жизнь продлят до трехсот лет, а дельфины вступят в разговор. Все это знают, удивятся только астрономы, биологи и цетологи.