Трудно говорить о характерах Дельфинов, но, по-моему, у Финии был женский характер, а у Делика — ребячий. Он был неловок (для дельфина), игрив, неосторожен, жадно любопытен и бесцеремонен. В играх увлекался, кусал меня всерьёз, быстро усваивал новое, но быстро и утомлялся, начинал отлынивать и упрямиться. Финия же усваивала гораздо туже, но, научившись, повторяла упражнения безотказно и неутомимо, сколько бы я ни просил. А сначала долго дичилась, даже мешала мне, отзывала Деля в дальний угол бассейна. Да, отзывала! Что тут удивительного? Призыв — это ещё не язык. Но, убедившись, что я ласков с её младенцем, в конце концов признала меня и даже привязалась. Но только ко мне. Только у меня брала рыбу, только со мной играла. По суткам не ела, если я отлучался.

И не мог я отлучаться в результате.

Где-то за вице-вулканом лежал курортный городок, пропахший кипарисами, там был многобалконный пансионат, туристская база с автостоянкой, пляжи с навесами и дощатыми лежаками. И на каком-то лежаке, расстелив поролоновый коврик, загорало моё совершенство, сознающее своё совершенство, прикрыв бумажкой нос, чтобы не облупился. И наверное, толпились вокруг совершенства молодые со-пляжники (это уже не крымский термин — одесский).

“Девушка, сколько же можно лежать на солнце? Пошли купаться”.

“А если не хочется?”

“Вода чудесная, как парное молоко. И знаете, вчера я видел дельфинов у самого буйка”.

“И что они вам рассказывали?”

Все знают, что дельфины разговаривают, все это знают, кроме цетологов. А цетологи уже двадцать лет бьются-бьются, не могут расшифровать дельфиний язык. Дельфины трещат, щёлкают, свистят, лают, фыркают, даже произносят что-то похожее на слова. Лилли послышалось: “С нами сыграли скверную шутку”. По-английски это звучит “Дзэтдзэтрик” — неотличимо от скрипа. Другие исследователи слышали другие слова. Однако и попугаи повторяют человеческую речь. Понимают ли — вот в чём вопрос.

Последнее наблюдение: у дельфинов пятичленная речь, у людей четырехчленная — звук-слог-слово-фраза. Что может быть пятым: дозвук или сверхфраза? И все моднее в науке позиция непознаваемости: дескать, у дельфинов принципиально иная психология, человеку не понять их нипочём. Увы, с таких позиций вообще невозможно заниматься наукой.