– Мечиппе.

Слуга тихо сидел на корточках, в тени палатки.

– Доктор Гиффорд?

Гиффорд заговорил тихим, но отчетливым голосом:

– Костыли. Вон там.

Получив от слуги две палки, он сбросил одеяла в сторону, осторожно извлек ногу из подвески, сел и опустил ее на землю. А затем оперся на костыли, наклонился вперед и примерил равновесие. Запеленутая нога торчала вперед, как белая дубинка.

– Еще. В походном столе, правый ящик, мой револьвер. Принеси его мне.

На этот раз слуга помедлил.

– Револьвер, сэр?

– «Смит и Вессон». Он должен быть заряжен, а если что, там лежит коробка патронов.

И снова слуга заколебался, его глаза не могли оторваться от двух палаток, установленных в ряд чуть поодаль от Гиффордовой. Входы их были прикрыты пологами. Над лагерем повисла тишина, легкие дуновения ветра приглушались еще не остывшим песком и темным, липким воздухом.

– Револьвер, – повторил Мечиппе. – Да, сэр.

Гиффорд осторожно встал и тут же покачнулся. От непривычных усилий кружилась голова, левая нога, словно огромный якорь, тянула к земле. Взяв револьвер, он указал им в направлении дельты:

– Мы идем смотреть змей, Мечиппе. Ты мне поможешь. Хорошо?

Глаза Мечиппе блеснули в лунном свете.

– Змей, сэр?

– Да. Ты пойдешь со мной до полпути. Потом можешь вернуться. Не беспокойся. Со мной все будет в порядке.

Мечиппе медленно кивнул, глаза его смотрели вдаль, через дельту:

– Я помогу вам, доктор.

Медленно, с трудом пробираясь по песку, Гиффорд для равновесия держался за руку слуги. Сделав несколько шагов, он решил, что поднимать тяжелую левую ногу слишком трудно, и дальше тащил этот мертвый груз волоком.

– Господи, как же это далеко.

Они прошли двадцать ярдов. В результате какого-то оптического фокуса ближайшие из змей были теперь, казалось, в полумиле от них, едва различимые среди небольших холмиков.