Когда, наконец, я полностью удовлетворенный и обессилевший откинулся на спину, она, совсем не уставшая, а только еще более распаленная, оказалась на мне, начала покрывать мое лицо горячими поцелуями, медленно спускаясь от глаз к подбородку, и впилась своим пылающим ртом в мою шею. Я отключился.
Я видел холодную пустоту с яркими крапинками звезд. Звезды двигались ко мне, все ускоряя и ускоряя свое движение и, наконец понеслись на меня, превратившись в длинные яркие линии. Я увидел перед собой туннель и стал проваливаться в него, стремясь дотянуться до этого ослепительного, но мягкого и нежного как вата белого сияния в конце… Внезапно полет прекратился, словно что-то упругое отталкивало меня назад. Картина стала терять очертания, расплываться и я открыл глаза.
Надо мной стоял высокий худой средних лет мужчина, в хорошем костюме и мягкой шляпе. Он смотрел на меня очень печальными карими глазами через стекла круглых очков с выражением какой-то тупой безысходности, жалости и тоски. Hо вот он заметил, что я очнулся, и лицо его просветлело — тоска уступила место радостному удивлению. Он оглядел мое тело (я с облегчением отметил, что лежу, укрытый простыней до подбородка), рассеянно перевел взгляд на мою джинсовую куртку, небрежно брошенную поверх спинки кресла, и, заметив на кармане значок донора — маленькую красную капельку, с оттиснутым на ней крестом и полумесяцем, весело рассмеялся. Внезапно я ощутил страшную усталость. Все мое тело онемело, ноги и руки налились свинцом, пальцы непривычно покалывало. Я с трудом повернул голову на подушке и почувствовал на шее сильное жжение. Тогда я все понял. Вы, конечно, уже давно поняли, но потерпите еще немного…
Глава 5. Время собирать камни
Все фигня, кроме пчел…
Всю следующую неделю я приходил в себя, лежа на свежем крахмальном белье на том самом диване в комнате Евы, окруженный заботой и лаской со стороны ее родителей.