– Э-э-э! – подал он голос, когда Арсений стал углубляться в совершенно излишние, по мнению отца, подробности. – А что у нас, кстати, с домашним заданием?

– Пап. – В голосе Артурки звучало снисхождение. – Ты забыл, что ли, какой завтра день?

– А, ну да… – Кирилл поставил тарелку с бутербродами на столик перед диваном и вышел.

Лампочка в коридоре мигала и потрескивала. И это они называют «плавным снижением напряжения»! – возмутился Кирилл.

Проходя мимо настенного календаря в прихожей, он с остервенением сорвал и скомкал верхнюю страничку. Тридцать первое мая подходило к концу.

– Как они там, что-нибудь развивающее смотрят? Или опять свое дурацкое шоу? – спросила жена, высыпая в суп предварительно обжаренные морковку и лук.

– Да – на оба твоих вопроса! – буркнул муж и вздохнул так, что закачались стеклянные подвески на люстре. – Скорей бы уж конец света!

– Ну уж нет! У меня еще белье не отжато и полхолодильника не разобрано. – Ирина взглянула на часы. – Еще пятнадцать минут. Кстати, гони пацанов в душ, как раз успеют.

– Отличная мысль! – обрадовался Кирилл.

Отогнав сыновей от телевизора, он пощелкал каналами, но на всех было одно и то же: торжественная музыка и тиканье кремлевских курантов. Потом на экране возник мужчина в строгом черном костюме и сером, в мелкую синюю крапинку, галстуке. Большой демонстрационный экран за его спиной рябил разноцветными графиками, диаграммами и цифрами.

– Дорогие сограждане, – сказал человек и взял в руки электронную указку. – Опыт последних лет показал…

Кирилл убавил громкость, чтобы слова не мешали воспринимать изображение, и, прищурившись, сосредоточился на цифрах и кривых.

– Ну вот, вроде выкарабкиваемся потихоньку, – пробормотал он. – По чуть-чуть, в час по чайной ложке, но выкарабкиваемся. – И включил громкость, чтобы услышать, как то же самое объяснят ему с экрана официальным языком.