Демокор недоверчиво покачал головой.

- Ты не веришь?! - будто из самой глубины своего естества надрывно выкрикнул Надич и впился в философа взглядом, который полыхал какой-то сладострастной ненавистью. - Так знай же: я верил в твои необыкновенные способности и знал, что ты добьешься огромной известности. И я оберегал и лелеял тебя, как оберегают и лелеют свинью хозяева. Но когда она становится достаточно жирной, ее закалывают. Так и с тобой. За раскрытие такого видного еретика, каким ты стал теперь, меня ждут большие почести. Но я получу еще больше, если мне удастся убедить тебя покаяться всенародно. Все смогут убедиться в моих достижениях в элоквенции. И в этом случае мне наверняка присвоят звание третьего носителя хоругви. Если же ты не согласишься раскаяться - смерть!

- Нет.

- Это твой окончательный ответ?

- Да.

- Тогда тебя сегодня же сбросят в пропасть со Святой скалы. Неужели не страшно? - Надич смотрел на Демокора почти с испугом. - Ты умрешь! Понимаешь, умрешь?!

- Я не боюсь. Пока я жив - смерти нет. А когда буду мертв, то смерть не сможет испугать меня.

- Ах ты, философ! - взвизгнул Надич. - Взять его!

Стражники поспешно протиснулись в узкий проем двери и, набросившись на Демокора, принялись деловито закручивать ему руки за спину.

Демокор неторопливо шел по узенькой тропинке, выбитой в скале. Слева был отвесный обрыв, справа - почти вертикально поднималась тяжелая серая масса скалы. Впереди шел один страж, позади - второй.

Вскоре они вышли на небольшую площадку над обрывом. Демокор посмотрел вниз: там, далеко внизу, на дне пропасти стояла безмолвная толпа из нескольких сотен человек. Перед толпой проповедовали по очереди трое монахов в белом. Они то воздевали руки вверх, то угрожающе махали в сторону площадки, на которой стоял Демокор. Лиц на таком расстоянии рассмотреть было нельзя, и только по непомерной худобе одной из фигурок философ догадался, что это Надич.