Здесь подвергали казни самых видных еретиков. Здесь еретики испытывались божьим провидением: если испытуемый, упав на камни, разбивался насмерть, то церковь признавала его невиновным перед богом и людьми. Но если оставался жив... Тогда преступника ждал костер.

Стражи напряглись в ожидании сигнала, по которому нужно столкнуть еретика в пропасть. Они слегка побаивались этого колдуна и еретика Демокора. Кто знает, что может взбрести ему на ум? Вдруг обернется птичкой и улетит? Прощайте тогда, обещанные три кувшина вина!

Но еретик ничего не предпринимал, и бледное лицо его, окаймленное ореолом седых волос, было спокойным. Он, щурясь, смотрел на толпу, думал о чем-то своем. Если бы стражникам кто-нибудь сказал, что человек в последние минуты своей жизни может размышлять о таком отвлеченном предмете, как время, они бы ни за что не поверили. Однако Демокор думал именно об этом.

Список преступлений Демокора, видимо, был немал, так как более часа монахи не могли закончить их перечисление. Оказалось, что не кто иной виноват в том, что весна была слишком холодной, лето - чрезмерно жарким, а осень - дождливой. Из-за Демокора, и только из-за него, красная болезнь унесла половину всех детей в городе.

- Смерть еретику! Смерть людоеду! - страшными голосами выкрикивали люди, нанятые Надичем.

Толпа наэлектризовалась и грозно ревела:

- Смерть!

Всем стало казаться, что стоит только уничтожить Демокора, как все изменится: урожай станет богатым, скот - тучным, а господин - добрым.

Стражники за спиной сопели все сильнее. Жаркое солнце раскалило их медные шлемы. По лицу, вызывая зуд, сбегал обильный пот. Новые кожаные нарукавники, выкрашенные в черный цвет, обжигали. Стражники возненавидели Демокора, словно он был непосредственной причиной их страданий.