Но вот наконец Надич, повернувшись к скале, несколько раз взмахнул рукой. Стражники крепко ухватили еретика под руки и повели к краю. Он глянул вниз, увидел светлые пятна обращенных к нему лиц, и его поразила внезапно наступившая тишина ожидания... Ожидания его смерти.

Он гордо расправил плечи, стряхнул с себя руки стражников.

- Не надо! Я сам.

И сделал шаг в пропасть.

И вдруг свет померк. Скалы раскололи трещины.

Трещины сливались, ползли все дальше. С грохотом рушились скалы, воздух с диким ревом устремлялся в черную пустоту. Но ужаснее всего был безумный вой толпы, метавшейся у подножия скал.

Наконец чернота поглотила все, кроме солнца. Оно изменило свой цвет: стало вначале оранжевым, а затем темно-багровым. Свет его слабел, лучи тщетно пытались пробиться сквозь невидимый заслон.

Но потом исчезло и солнце. Наступила полная темнота. И в этой темноте пульсировала мысль Демокора: "Что случилось с миром? Где я? Что со мной?"

- Машина эта из нового поколения! В ее мозгу около тридцати миллиардов псевдоклеток. - Кибернетик небрежно указал на многочисленные ящички и продолжил: - Вся машина - в ящиках. А на столе - пульт.

- Тридцать миллиардов, - задумчиво повторил Литератор, проводя пальцем по полированной крышке стола. - Почти как у человека.

- Это как сказать. Многие считают, что в мозгу человека надо учитывать и глиальные клетки. В машине я попытался смоделировать интуицию человека, его творческие способности. Памятуя о том, как много места в работе мозга занимает деятельность подкорки, консультировался с Психологом и наделил искусственный мозг такими свойствами бессознательного, как установка, мотивы, переживание.

- Ты думаешь, что удалось создать машину, которая может творить?