- С его августейшей и социалистической честью, мэром Берлингтона.

- Его августейшей и социалистической честью, - начала леди Памела. Она обернулась к кровати и недоуменно переспросила: - Мэром Берлингтона?

- Это всего лишь официальный титул, наподобие должности вашего брата, поскольку на самом деле это главный шпион на Территориях западного Вермонта, слабым голосом произнес Сэрплас. - Теперь повторяйте ему: я, находясь под угрозой смерти, требую передать мое сообщение. Употребляйте именно эти слова.

Леди Памела повторила эти слова в ухо Дарджеру.

Он вскрикнул. Это был дикий злобный крик, заставивший леди Памелу отпрянуть от него в мгновенной панике. Затем крик вдруг оборвался.

- Кто это? - спросил Дарджер совершенно другим голосом, на этот раз человеческим, - Я слышу женский голос. Что-то случилось с одним из моих агентов?

- Теперь говорите с ним, как с обыкновенным человеком: откровенно, прямо, без уверток, - Сэрплас откинулся на подушку и закрыл глаза.

И леди Кохеренс-Гамильтон рассказала (во всяком случае, так ей казалось) о недуге Сэрпласа его далекому начальнику, а от него получила выражения сочувствия и информацию, необходимую, чтобы вернуть равновесие эндокринной системе Сэрпласа. После соответствующих выражений вежливости она поблагодарила американского главного шпиона и выключила модем. Дарджер вернулся в свое обычное пассивное состояние.

На маленьком прикроватном столике лежал эндокринный набор в кожаном футляре. Под руководством леди Памелы Дарджер начал при

кладывать нужные пластыри к различным местам на теле Сэрпласа. Прошло много времени, прежде чем тот открыл глаза.

- Я поправлюсь? - спросил он и, когда леди Памела кивнула, продолжил: Тогда, боюсь, я вынужден уехать утром. У вашего братца везде агенты. Если он пронюхает, на что способно это устройство, то захочет оставить его себе.

Леди Памела, улыбаясь, вертела шкатулку в руках.