— Что это? — прохрипел Фафхрд, тщетно пытаясь подняться, хлюпая разбитым носом.

— Не знаю, — ответствовал Мышелов.

Видимо, сказанное Мышеловом вполне удовлетворило Северянина, и он остался сидеть на полу, привалясь спиной к стене и зачарованно наблюдая за странными процессами, происходящими с печкой.

Сковорода несколько раз со звоном подпрыгнула. Обуглившиеся куски тыквы взлетели в воздух, да так и остались висеть, будто скрепленные невидимыми нитями детали некой марионетки.

— Насколько я понимаю, — выдавил из себя озадаченный Мышелов, — сон мой оказался вещим. Колдовство на этом проклятом острове действительно присутствует. Теперь осталось только подождать ятаганы и зеленые бородавки.

Однако, ни того, ни другого не появилось. Случилось нечто совсем иное. Дым сгустился так, что, казалось, его можно было черпать пригоршней, как кисель. Потом он стал менять цвет с грязно-бурого на оранжево-желтый. Затем этот огромный сгусток начал принимать вполне конкретные очертания и формы. Не прошло и минуты, как на совершенно обалдевших приятелей мрачно смотрело жуткого вида существо. Оно имело огромный, невероятно широкий мужской торс. Вместо кожи торс покрывали, будто чешуя, большие тыквенные семечки. Голова монстра напоминала сплюснутую с двух сторон тыкву, украшенную лопоухими ушами, большим, безобразным ртом с торчащими наружу клыками, а также двумя круглыми, будто пробитыми острым круглым предметом, глазами. Две черные, пустые впадины уставились на притихших приятелей. Руки чудовища больше всего походили на огромные узловатые корни и заканчивались широкой ладонью с тремя длинными пальцами, каждый из которых венчался кривым желтым когтем. Ног чудовища друзья сначала не разглядели, так как конечности до колен находились в печке. Но неожиданно печка, как гнилой орех, раскололась, рассыпалась по камешку, и в отблеске пламени приятели увидели, что демон опирается на два одеревеневших, толстенных стебля. Подошвами ног демону служили два больших, непомерно толстых и мясистых тыквенных листа.