Фафхрд и Мышелов осторожно обошли валун.

— Смотри, какая штуковина, — с ноткой уважения в голосе проговорил Северянин.

— Да, занятный камешек, — ответил Мышелов. — И что удивительно — стоит он как-то странно.

Действительно, камень стоял странно, опираясь на землю узкой своей частью, что противоречило всем законам природы, и по логике вещей валун должен был давным-давно рухнуть. Однако же, он стоял незыблемо.

Фафхрд набрался смелости и толкнул камень своим могучим плечом. С тем же успехом он мог бы вычерпывать ложкой море.

— Не нравится мне все это, — проворчал Фафхрд, потирая плечо. — Здесь попахивает колдовством.

Мышелов ничего не ответил, только пожал плечами, тронул ладонью рукоять меча и двинулся дальше.

Лес поредел, деревья стали еще более голыми и какими-то более растрепанными и измочаленными, похожими на громадные, использованные зубочистки.

Приятели вышли на поляну. И увидели небольшой домик. Строение издали напоминало изготовившуюся к прыжку жабу. Крыша дома была покатой, причем один край ниже другого. По краям дверного проема, черного, как зрачок ведьмы, были прорезаны два круглых окна, затянутых бычьим пузырем. С двух сторон вдоль стен прилепились поленницы дров.

— Домик, — констатировал Фафхрд, — Жилье.

— Желательно, чтобы оно было человеческим, — отозвался Мышелов. — Судя по виду, в нем скорее всего обитает какая-нибудь нечисть.

При слове «нечисть» лицо Северянина словно бы окаменело. Он медленно вытащил из ножен меч и, как медведь на улей, двинулся к хижине. Мышелов хотел было что-то крикнуть, но потом махнул рукой, тоже обнажил меч и устремился вслед за Фафхрдом.

Тем временем Северянин обходил вокруг хижины, каждое мгновение ожидая атаки. Однако никто не собирался нападать.