Вдруг эту идиллию мирных посиделок у огонька нарушил странный звук. Его можно было сравнить разве что с рыком только что проснувшегося после долгой спячки и страшно голодного дракона. Мышелов беспокойно завертел головой.

— Ты слышал? — спросил он Фафхрда. Северянин сидел с самым невозмутимым видом и, казалось, дремал.

Звук повторился, став гораздо громче. Дракон проснулся окончательно и теперь мотал своей уродливой башкой, обозревая окрестности в поисках добычи.

— Кажется, к лачуге подбирается какое-то чудовище, — еще больше забеспокоился Мышелов.

Фафхрд и бровью не повел. Он напоминал теперь восточного факира, впавшего в транс. Мышелову это показалось подозрительным. Он вскочил на ноги, поднял пояс с оружием и обнажил меч.

Рычание повторилось снова. На этот раз звук раздался так близко и громко, что, казалось, дракон вот-вот должен просунуть голову в дверь лачуги.

Мышелов подскочил к двери и изготовился вонзить узкий, длинный клинок своего меча в драконью морду, если та, конечно, появится. Неожиданно из полумрака хижины раздался жуткий, леденящий душу вой. Мышелова пробил холодный пот. Он круто развернулся и хотел было ринуться в бой, решив, что на его друга Северянина напали злые духи и рвут на части. Однако, каково же было его удивление, когда он обнаружил, что воет сам Фафхрд.

Рыжеволосый великан тянул одну единственную фразу:

— Есть хочу!

Что ж, теперь все прояснилось. Никакой дракон, конечно же, не рыскал у стен ветхого домика. Это просто у Северянина от голода бурчало в животе. Мышелов, выронив меч, без сил опустился на пол.

— О боги, зачем вы послали мне в напарники эту прожорливую скотину, — только и смог выговорить он.

Перестав выть, Фафхрд довольно долго пялился в полумрак ничего не понимающим взглядом. Потом резко поднялся на ноги.

— Хватит, — рявкнул Северянин. — Мне совсем не улыбается подохнуть на этом убогом острове голодной смертью.. — Фафхрд извлек из ножен меч. — Мышелов, добрый друг, посиди немного в одиночестве, поддерживай огонь. Я пойду поброжу вокруг. Не может быть, чтобы здесь совсем не было дичи. В конце концов, можно спуститься к морю и наловить рыбы.