Северянин тряхнул шапкой своих рыжих волос и выбрался из лачуги наружу. Мышелов услышал, как, громко топая, Фафхрд быстрым шагом удаляется прочь.

Опять наступила тишина.

От горячей печки тянуло теплом. Мышелов согрелся и успокоился. Стала подступать дрема. Мышелов по своему обыкновению погрузился в сладкие грезы. Правда, они носили какой-то странный оттенок. Мышелов представил себе, как он перелезает через какую-то высокую стену. Сидя на широком зубце, выступающем из стены, Мышелов вглядывался в расстилающийся у его ног огромный сад. В глубине сада, едва различимый за деревьями, стоял узорчатый, великолепно украшенный щедрой рукой неведомого архитектора небольшой дворец. Высокие стрельчатые окна горели теплым манящим светом. До слуха Мышелова доносились звуки нежной музыки — чьи-то умелые, осторожные пальцы перебирали струны арфы. Мышелов, не долго думая, прыгнул со стены вниз, в темную прохладу сада. Едва ноги Мышелова, обутые в сапоги из крысиной кожи, коснулись земли, из-за ближайших деревьев послышалось грозное рычание, а также топот бегущих людей.

Мышелов изготовился к бою.

Прямо на него неслась диковинная тварь, представляющая собой омерзительную помесь пса и многоножки: лохматое, поросшее черной шерстью туловище, десять пар суставчатых, шипастых лап, жуткая морда с длинными клыками, сплошь усеянная зелеными бородавками.

Тварь оттолкнулась от земли всеми лапами и прыгнула на Мышелова. Мышелов отскочил, казалось бы в последний момент в сторону, и чудовище со всего размаху врезалось оскаленной мордой в стену. Мышелов с победоносным кличем вонзил меч зверю в загривок. Клинок вошел по самую рукоять. Зверь дернулся и затих.

Теперь внимание Мышелова сосредоточилось на выбегавших из темноты людях. Это были высокие, в черных одеждах воины, вооруженные широкими ятаганами. Грудь каждого воина была закрыта железной кирасой.