- Где ключи? Где они? Всех к черту повыгоняю!

И он колотил ногой в дверь:

- Хвощинский!

Меньше всего я хотел сейчас видеть Юренева. Не ради него я приехал в Городок, незачем Юреневу ломиться в мой номер, как в собственную квартиру. В некотором смысле, понимал я, эта ведомственная гостиница ему и принадлежит. Ну, скажем, не ему, а институту Козмина-Екунина таинственному закрытому институту. Все же Юреневу не стоило ломиться в мой номер - два года назад мы расстались с Юреневым отнюдь не друзьями.

Не отвечая на грохот, на испуганные голоса, едва сдерживая разрывающееся от боли сердце, я добрался до ванной. Ледяная вода освежила, я будто очнулся. Возвращаясь, даже поднял с пола серый пакет - конверт это был, казенный, серый и плоский - и бросил его на тумбочку. Потом. Все потом. Сейчас важно отдышаться...

Собственно, в гостиницу я попал случайно.

В Городок я приехал вечером, идти было некуда, хотя в холл гостиницы я зашел только ради телефона. Толстомордый сизый швейцар, - наверное, из бывших военных, - ткнул толстым пальцем в объявление, напечатанное типографским способом: "Мест нет", и так же молча, с презрением, отчетливо переполнявшим его, перевел палец левее: "Международный симпозиум по информационным системам".

Я понимающе кивнул:

- Вижу, вижу. Мне только позвонить.

Швейцар раскрыл рот, но вмешалась рыжая администраторша, сидевшая за стойкой. Если быть точным, это парик на ней был рыжим. Помню, я еще удивился: зачем надо надевать парик в столь душный, в столь томительный июльский день?

- Звоните, - кивнула администраторша, заставив этим умолкнуть швейцара.

Я бросил монету в автомат.

Длинные гудки.

"Зачем вообще носят парики? - размышлял я. - Ведь носят их вовсе не лысые. И почему в швейцары, как правило, идут бывшие военные? У них что, пенсия маленькая?"

В трубке щелкнуло. Мужской незнакомый голос отчетливо произнес: