- Да нет, - ответил я, понимая, что администраторша ошиблась и сейчас исправит ошибку.

- Это неважно, неважно. Я и не спрашиваю ни о чем, - вдруг спохватилась администраторша. - Просто номер ждет вас почти месяц. Мы его аккуратно убираем. Юрий Сергеевич так и сказал: держать в чистоте, Хвощинский чистоту любит. Вот мы и ждем, ждем. Вещи-то ваши где?

- На крыльце. Сумка спортивная. С сумкой меня швейцар не пустил.

- Служба такая, - извинительно улыбнулась рыжая администраторша. - Вы уж на него не сердитесь. Проходите, проходите прямо в номер. Вы чай любите или кофе? Не стесняйтесь. Если чаю хотите или кофе, звоните дежурной по этажу. Она сделает. Вы же у нас проходите по рангу иностранца.

Она вдруг закричала на швейцара:

- Что стоишь? Неси в номер вещи.

Фокусы Юренева, подумал я тогда. Провидец.

Но сейчас, чуть погасив боль в сердце, снова свалившись на диван, весь мокрый после ледяного душа, я чувствовал лишь злое недоумение какого черта Юренев ломится ко мне посреди ночи?

Шум, возня, голоса за дверью не смолкали.

- Ключи! Где ключи? Всех разгоню!

Сердце медленно успокаивалось. Я даже прислушался.

- Таньку, Таньку сейчас найдут, - оправдывались, суетились за дверью женские голоса. - У Таньки ключи. Сейчас ее найдут - Таньку.

- Дверь вышибу! - озверел Юренев.

- Юрий Сергеевич... Да Юрий Сергеевич! - суетились женские голоса. Неудобно... Иностранцы здесь... Всех перебудите...

Юренев только еще громче ударил ногою в дверь.

Где спички?

Я нащупал коробок; в нем, правда, оставалась одна спичка. Я ее зажег, раскурил сигарету. Странно, что Юренев еще не поднял на ноги всю гостиницу.

Открывать я не собирался.

- А вот и Танька, - радостно заголосили за дверью. - Где ты там ходишь? Вот она, вот она, Юрий Сергеевич.