- Нельзя было купить?

- С ума сошел! - Юренев чуть не протрезвел от возмущения. - "Купить"!

Он завалился в просевшее кресло - и кресло под ним охнуло. Футболка на груди растянулась, я отчетливо увидел верхушку фаллического камня, ее действительно украшала надпись: "Оля была здесь". И он все время пребывал в движении.

- "Купить"! - еще раз фыркнул он. - Ты глупостями набит, Хвощинский. Ты на аксиологии сломался, это не только твоя беда, система ценностей подкашивала многих, не только таких как ты. Ценить надо не то, что ты всегда можешь получить в руки, - он изумленно моргнул. - Ценить следует невероятность! "Купить"! - еще презрительнее фыркнул он. - Я, Хвощинский, ценю то, что добыть или понять почти невозможно. Я люблю обходить это "почти".

Провидец.

Так прозвали Юренева еще много лет назад.

Впрочем, иронизируя, я отдавал ему должное.

Ведь это Юренев заставил Леньку Кротова купить лотерейный билет, а потом, самодовольно рыча, отмахивался, не желал принимать даже самую малую долю весьма приличного выигрыша. Это он не пустил Ию в командировку в тот крошечный и несчастный киргизский городок, что через неделю был снесен с лица земли солевыми потоками. Это он предсказал трем одиноким девушкам из отдела кадров поголовную и внезапную беременность, что ввергло в гнев Козмина-Екунина, когда все три девушки вдруг ушли в декретный отпуск. Короче, что-то за словами Юренева всегда стояло.

- Стаканы! Где стаканы?

Поскольку я даже не привстал, Юренев сам принес стаканы, сам сполоснул их - торопливо и быстро. И тут же налил, выказывая явное нетерпение:

- Ну, трогаем! Трогаем, трогаем, Хвощинский! А то мы тебя ждем, а ты где-то за бугром болтаешься. Мало тебе Алтая было? Угомониться не хочешь?

Лучше бы он не поминал об Алтае.

- Трогай! Трогай! - он даже постанывал от нетерпения.

Я невольно усмехнулся и Юренев сразу расцвел: