— А это жена ваша? — когда сворачивали к интернату, неожиданно спросил Артем.
— Да, жена.
— Хорошая… — Мальчишка почему-то вздохнул и отвернулся.
Потом снова — явно стесняясь — спросил:
— А правда можно в ваш магазин заходить? Даже так… ничего не покупая, просто…
— Конечно, заходи! — Ратников потрепал парнишку по голове. — Тебя ж приглашали.
У входа в интернат их уже поджидал директор.
— Ну вот, Иван Андреевич, — выскочил из машины Миша. — Привез, что обещал. Все по списку.
— Спасибо вам большое, Михаил, — крепко пожав Ратникову руку, улыбнулся директор.
Обернулся:
— Артем, положи там все внизу, на скамейке… Подожди, помогу сейчас.
— Я сам…
Оставив молодую супружницу торговать дальше, Миша покатил, наконец, домой, на усадьбу, располагавшуюся километрах в пяти от поселка и приобретенную года два назад при способствовании и по совету Ганса, точнее сказать — Веселого Ганса, так его звали реконструкторы. Не для себя покупал Ратников — ради Марьюшки, Маши, только ради нее. Но вот неожиданно и самому понравилось — прижился уже в здешних мечтах, как сказала Маша, «привык к волюшке» — и все меньше вспоминал родной Питер. Отремонтировал дом-пятистенок, поставил забор, ворота, сарай, скот вот только покуда заводить не решался — проблем с ним много, а выгода — сомнительная, от везения много зависит, от рынка сбыта. А какой тут, к черту, рынок, когда свой собственный поросенок — почти у каждого?