- Пей зараз до дна. Денница поднесла чашу к губам, вдохнула трепещущими ноздрями сладкий дурман. Крупная дрожь пробежала по телу девушки, руки затряслись, едва не расплескав напиток. Кудесник напрягся, сжал руки в кулаки, глаза исчезли под нахмуренными бровями. Денница уняла дрожь в теле и плавными движениями, как сонная, припала к чаше. Первый глоток дался тяжело - горяч ли был напиток или горек? - она справилась особой, глотнула во второй раз, в третий>. Лицо ее начало наливаться пунцовым румянцем. Выпив чуть меньше половины, денница поперхнулась. Пунцовая капля вытекла из уголка рта, пробежала по подбородку, спрыгнула на грудь, которая, казалось, набухла еще больше и закаменела. Кудесник испуганно дернул головой, впился взглядом в каплю, будто надеялся остановить ее. Капля, уменьшаясь, добралась до пупка и спряталась там. Старец подоэедал немного, убедился, что не вытечет и не упадет на землю, облегченно вздохнул. - И эта. - глухо буркнул он и подстегнул денницу злым взглядом. Девушка быстро допила чашу и передала ее старцу. На покрасневших и будто припухших губах денницы играла улыбка, сочная, сучья, щеки полыхали от румянца, а глаза казались двумя темно-синими кусочками весеннего грозового неба. Когда ее пальцы ненароком дотронулись до руки старика, она одернула их и впервые посмотрела на него, как на мужчину. Кудесник поднял чашу на уровень ее глаз, точно загораживался от них, и резким движением разломил пополам. Обе половинки были брошены в очаг, где занялись синевато-зеленым пламенем, а по пещере растекся острый, возбуждающий запах. - Помни, - слабеющим, но все еще строгим голосом молвил кудесник, - ночь эта коротка и бездонна, как любовь, а там, - показал он скрюченным пальцем на выход из пещеры, - смерть, чёрная или белая, долгая или легкая. Помолчав немного, будто собирал силы, чтобы произнести последние слова, приказал: - Ложись и жди. Денница, широко расставляя ноги, приблизилась слабой, больной походкой к ложу, оглянулась.