Обычно места для рыбалки выбирает Илья, и мы с ним не спорим. В нашем экипаже должности и звания давно распределены. Илья профессорэксперт, Михалыч доцентассистент. Мы с Эдиком студентыпрактиканты, люди без особой пользы делу. Но, по мнению наших мэтров, подающие надежды. Как говорит Михалыч "начинать никогда не рано" (правда, говорит он это совсем по другому поводу).

В этот теплый июньский вечер мы возвращались уже затемно хороший был клев, не оторваться. На полнеба раскинулся бледнеющий золотистый закат, предвещающий на завтра отличную погоду. Июньские ночи на Селигере светлые, и Эдик не включал фары: все равно встречных машин в такой глуши нет, без фар видно дальше.

УАЗ наконецто вырвался из тисков разбитой колеи на простор, и Эдик, рывком переключив передачу, дал газ. Внезапно чтото огромное, светлое мелькнуло перед капотом. Раздался сильный удар, машину заметно тряхнуло, и Эдик, выругавшись, резко затормозил. Вспыхнули фары.

Мы выскочили из машины и замерли. В свете фар на земле лежала девочка лет восьмидевяти, совершенно голая. Она лежала на какойто небрежно расстеленной на земле белой тряпке не то плащпалатке, не то портьере.

Первым из столбняка вышел Эдик. Судорожно всхлипнув, он нетвердым шагом, как сомнамбула, двинулся к лежащей девочке. Еще секунда и мы все кинулись к жертве ДТП.

- Жива?! Господи, откуда она взялась?!

Михалыч опытными руками стремительно ощупал голову ребенка. Девочка застонала и слегка дернула ногой. Тогда Михалыч осторожно попытался поднять ее и мы снова остолбенели, только сейчас разглядев толком.

Девочка была необычайно, невиданно красива. Тонкое хрупкое тело поражало какойто законченной гармоничностью и изяществом. Длинные стройные ноги, тонкие руки с изящными пальцами узкой кисти, длинная шея такие раньше называли "лебединая", гибкая как стебелек талия, гладкая нежная белорозовая кожа. Вот только весь бок и живот медленно наливались чернотой громадный кровоподтек от удара.