Он мог бы...

Кто-то стучал в дверь.

Аким даже не удивился. Он давно ждал этого стука и знал, что будет дальше. Сейчас ввалятся люди в черных хомутах, и среди них будет один в посеребренном. Аким, конечно, будет кричать, а солдаты начнут пинать его по ребрам тяжелыми подкованными ботинками. Книги они выкинут на улицу, просто так, ради развлечения. И там, в этой осенней промозглости, лощеные, ломкие листы старинных книг будет заливать дождь, смывая с них золото заставок и миниатюр. Но никому до этого не будет дела.

Аким слез с кровати. Сунул ноги в шлепанцы и, запахнув халат, не спеша прошлепал к двери.

Да нет, что-то не так. Солдаты стучат по-другому. Они обычно бьют в дверь сапогами и прикладами, добросовестно выполняя солдатский долг. Нет, этот стук можно даже назвать деликатным.

Скорее всего, кто-то из бывших знакомых. Допустим, спал себе человек и вдруг среди ночи проснулся оттого, что замучила совесть. И тогда он пошел его, Акима, проведать... Поесть чего-нибудь принес...

Горло Акима перехватила голодная спазма. Он включил свет в прихожей и откинул тяжелый крючок.

На лестничной площадке стояла смерть.

Сердце Акима ухнуло куда-то вниз, и он почувствовал одновременно ужас и почему-то облегчение.

- А-а-а, - растерянно сказал он. - Так вас же запретили?

Смерть пожала плечами и чихнула. Саван на ней был насквозь мокрый. Он плотно облегал ее невероятно худое тело, с него текла вода, которая собиралась на полу в лужицу.

- Э, так вы простудитесь, - сказал Аким и сделал приглашающий жест рукой. - Прошу.

Смерть несмело улыбнулась, и Аким заметил, что зубы у нее белые-белые, молодые. А она, оказывается, не такая уж дряхлая.

Он провел ее через прихожую мимо пыльных неисчислимых шкафов, забитых книгами, в спальню, где достал из гардероба потертый халат и широкое полотенце.