- А за вами не следили?

- Нет, - смерть сладко зевнула.

- Нет, - удовлетворенно повторил он, закрывая глаза с твердым намерением уснуть. Но через минуту опять спросил: - Скажите, а там, за порогом смерти, что-нибудь есть? Ну, я имею в виду, что не может быть, чтобы ничего не было. Что-то же должно оставаться от сознания, от мыслей, от воспоминаний?

- Право, не знаю, - сказала смерть. - Я ведь только отнимаю жизнь. А что потом - меня уже не касается.

Утром он осторожно выбрался из-под одеяла и, прошлепав к окну, выглянул на улицу.

Ничего особенного. Маленький старичок выгуливал средних размеров игуанодона. Чуть дальше разместился лоток продавца милосердия. А в сторонке дрались два телеграфных столба. Очевидно, после ночной прогулки никак не могли поделить место, на котором удобно отдохнуть и отоспаться.

Только что это выглядывает из-за угла? Что-то очень знакомое. А именно? Да провалиться мне на месте, если это не бампер полицейского самохода!

Аким задернул шторы поплотнее и пошел на кухню. Ставя на плиту чайник, он подумал, что от судьбы не уйдешь.

Правда, есть время. Пока молодчики из службы умиротворения запросят инструкций, пока обойдут все инстанции... В общем, канитель долгая. Никак не меньше, чем на полдня, и это надо использовать.

Аким услышал, как в комнате завозилась смерть.

Он деликатно постучал в дверь и, получив разрешение, вошел.

- С добрым утром, - сказала смерть. - А если попробовать через крышу?

- С добрым утром, - ответил ей Аким. - Бесполезно. Знаю я их, мерзавцев. Аккуратные.

- Ну что же, - развела руками смерть.

- Угу, - согласился он и стал натягивать штаны. Смерть тоже стала одеваться, и Аким подумал, что тело у нее не такое уж старое. Худая - так теперь это, кстати, модно. Английский стиль называется.

Они покончили с утренним туалетом и сели пить чай. Пили долго, обстоятельно и с наслаждением. Тем более, что ничего, кроме чая, у Акима не было.