Один из рыцарей с перерубленным наплечником не выдержал и, тяжело переваливаясь на прямых ногах, попытался выйти из боя. Перед ним встали два противника: русский и татарин. Рыцарь взял меч наотмашь и пошел вперед. На смоленском витязе поверх белой полотняной рубахи была всего лишь прорванная в двух местах кольчуга. Вооружение состояло из топора и красного, заостренного книзу, щита. Шлем был сбит, русые кудри рассыпались по плечам. Широкогрудый татарин ловко размахивал кривой саблей, прикрываясь круглым щитом. Он был одет в бурую кожу с медными пластинами на груди. Правая рука оголена, из-под шлема выбились черные волосы. Русский бросался на врага как волк, нанося прямые удары. Багатур крутился барсом, сузив раскосые глаза. Тяжелые удары рыцарского меча пробили оборону противника. Смоленский витязь отступил, обливаясь кровью. Щит багатура разлетелся на куски, отрубленная правая рука упала в пыль. Татарин завизжал и бросился в ноги крестоносца. Тот споткнулся, сделал два шага, пытаясь сохранить равновесие, упал ничком. Собрав последние силы, русский несколько раз ударил топором по шлему рыцаря, сплющивая его в лепешку. Пошатнулся и крест-накрест упал на татарина.

Багатур все еще щерил редкие зубы, но глаза его были мертвы. Со щек витязя, покрытых первым пушком, медленно стекал румянец...

Изломанные трещины, словно желтые молнии, перечеркнули трехмерное пространство. Они быстро расширялись, поглощая поле битвы. Грохот и выкрики незаметно перешли в гром ракетных двигателей. На экране возникли те же юноши, русский и татарин, облаченные в голубые комбинезоны. Они серьезны, спокойно переговариваются, следя за показаниями приборов. Камера любуется космонавтами, показывает их то крупным, то средним планом... Взрывается музыка, по экрану снова бегут желтые молнии. В нарастающем лязге клинков продолжается злая сеча у деревни Грюнвальд.