Хоус взял штурвал в руки. Вереница разноцветных огней суматошно пробежала по пульту, он отстраненно зафиксировал ее какой-то незначительной частицей мозга, привычно анализируя информацию. Все было в порядке. Пилот продолжал решать непосильную задачу, которая еще более усложнилась после того, как он увидел звездную систему, к которой так стремился, - увидел не на экране локатора, не в виде математических расчетов бортового эл-мозга: внимательно рассмотрел ее на лобовом обзорном мониторе, глазами.

До этого момента проблема состояла в том, что Хоус не понимал до конца принцип действия маршевого двигателя своего звездолета. Машина "продавливала"

пространство, образуя в нем сквозное "окно", в которое проходил корабль.

Звездолет оказывался за десятки, а то и за сотни световых лет от того места, где он нырнул в "омут". На словах все получалось очень просто и красиво, а вот на деле физико-математическое обоснование эффекта было настолько сложно, что автор теории "прыжков" еще при жизни удостоился звания величайшего ученого XXII столетия.

Хоус не был ученым. Испытатель с большим опытом, с хорошим образованием, он мог делать анализ событий лишь на уровне пользователя. Его корабль создал "окно", совершил переход и вышел в расчетной точке. Но нечто произошло при этом не так, как виделось ученым. Хоус, в общих чертах, даже догадывался, что это было за "нечто": пространственно-временной туннель открылся неравномерно. Среда "треснула" при образовании прохода, "осколки" четырехмерного континуума, образовавшегося в момент запуска джамп-двигателя, разлетаясь, повредили сверхчувствительную настройку "компаса" корабля. Ни один метеорит, несущийся в пространстве с огромной скоростью, не смог бы пробить прочную броню, защищавшую "сердце" крейсера. Но сплав, отлитый в обычном трехмерном мире, где время изменяется линейно и предсказуемо, не стал преградой для искаженного четырехмерного поля, в котором время превратилось в независимую, изменяющуюся по своим особым законам координату.