Они снова смотрят на меня.
— Поверьте, — говорю я, — я перебрала все варианты, и все они неверны.
Дверь кабинета открывается, и я чертыхаюсь про себя. Мне нужно, чтобы они сосредоточились на моих словах, а не на том, кто влезает без спросу…
Я поворачиваюсь.
В дверях стоит Лизбет. Она выглядит очень нервно; впрочем, она всегда нервничает, когда дело касается Джей-Джея.
— Джей-Джей, нам надо поговорить.
Её голос дрожит.
— Не сейчас, — отвечает он. — Через минуту.
— Сейчас, — говорит она. Никогда раньше я не слышала, чтобы она говорила таким тоном. Решительным и испуганным одновременно.
— Лизбет, — говорит Джей-Джей, и по его голосу ясно, как он устал, как ему тошно от этого дня, этого мероприятия, этой девицы и этой школы — он не из тех, кто стоически переносит удары судьбы. — Я занят.
— Ты не женишься на мне, — говорит она.
— Конечно нет! — рявкает он — и вот тут я догадываюсь обо всём. Почему мы все четверо не получили писем, почему я не получила письма, хотя до моего пятидесятилетия всего две недели и я твёрдо решила черкнуть пару строчек своему несчастному прошлому «я».
Лизбет держит свой конверт в одной руке и маленький пластиковый пистолет в другой. Нелегальное оружие, владеть которым не должен никто — ни школьник, ни взрослый. Никто.
— Ложись! — кричу я и бросаюсь к Лизбет.
Она уже стреляет, но не в меня. В Джей-Джея, который не успел лечь.
Но Эстебан уже на полу, а Карла — Карла в полшаге позади меня тоже прыгает к Лизбет.
Вдвоём мы валим её на пол, и я выдираю пистолет у неё из руки. Мы с Карлой держим её, а со всех сторон уже сбегаются люди — и взрослые, и ученики с красными конвертами в руках.
Собираются все. У нас нет наручников, но кто-то находит верёвку. Кто-то другой вызывает скорую тревожной кнопкой, которая есть у всех нас. Которой мы все должны были воспользоваться. Которой воспользовалась я в другой жизни, в другой вселенной, в той, где я не написала письма. Должно быть, я вызвала полицию и попыталась отвлечь Лизбет до их приезда, и она расстреляла нас всех вместо одного несчастного Джей-Джея.