- Мама, у нас получится! Я знаю! Знаю!
- Димочка, сейчас не лучшее время для того, чтобы мечтать. Мы, на всякий случай на «Фрунзенской». К Москва-Сити мы можем добираться целый день…
- Мамуля! - Димка даже топнул ножкой. - Я знаю, как нам туда попасть. Знаю! Пошли за мной, и ты сама все увидишь!
- Ох, Дима…
- Или у тебя есть какой-то другой план?
Лиза, совсем уж в растерянности, выдавила на лицо улыбку в разы беспомощней предыдущей.
- Нет, Димочка. Никакого другого плана у меня нет.
- Так пошли!
Сын легко и уверенно вел ее сквозь дворы. Где-то была стрельба. А в одном из дворов им чуть ли не прямо на голову посыпались осколки оконных стекол.
Эти места Лиза знала лишь приблизительно. Они располагались достаточно далеко от их дома, и сюда они с Димкой забредали лишь изредка. Да и то, двигались по улицам. В сами дворы не заходили.
Лиза сомневалась, будто Димка знает, что им делать. Хотя он был в своем роде уникальным ребенком. Можно сказать, что даже вундеркиндом. Например, он, совершенно играючи, угадывал вопросы, которые задавали в передаче «Что? Где? Когда?». Димка почему-то всякий раз знал, что лежит в «черном ящике». А вот знатоки - не всегда. Даже импозантный Друзь…
Впрочем, на школьной успеваемости эта Димкина способность никак не сказывалась. Почерк у него был отвратительный и небрежный. Сам себя ее сын называл хорошистом. Хотя, если смотреть правде в глаза, Димка был скорее троечником.
Он не всегда был таким выдающимся. Только сейчас Лиза припомнила, что угадывать сложные телевизионные вопросы ее сын стал, кажется, после того, как переболел тем самым «крысиным» гриппом.
Хотя какое это имело значение сейчас?
В одном из дворов они увидели, как к скамейке шатающейся, развинченной походкой приближается мужчина в черной униформе, с эмблемой охранного предприятия на рукаве. Еще вчера Лиза подумала бы, что он - смертельно пьян. Но сейчас видела, что тот просто истекает кровью. Кровь толчками выливалась из раны в животе. Наверное, мужику было очень больно, но он находился, как ни странно, в сознании. Левой рукой он размазывал кровь по одежде и время от времени подносил перепачканную ладонь к лицу, словно не веря.