– …племянница третьей жены!..

– …двоюродный брат младшей сестры!..

– …прецедент наследования!..

– …а при чем тут?!..

– …отречение!..

– …рыбьи перья тебе, а не отречение!..

– …инфант!..

– …кронпринц!..

– …если она – кронпринц, то я – верява!

– …первая жена!..

– …последняя жена!..

– …любимая жена!..

– …и сертификат есть?..

– …кум свата золовки!..

– …семиюродный зять!..

– …брат ее сестры!..

– …дед его бабки!..

– …дочь ее сына!..

– …мать его дитя!..

– …мать ваша!..

И поэтому спорщики не сразу заметили, как приоткрылась дверь, как просунулся в нее, задумчиво глядя перед собой распахнутыми настежь остановившимися очами, Карасич, и, как скорее сам себе, нежели благородному собранию, чужим, отстраненным голосом сообщил:

– Вы, конечно, сейчас будете смеяться… но к воротам дворца явился еще один человек, который говорит, что он – законный царь страны Костей, и пришел получить то, что принадлежит ему по праву.

Оставив в душной тесной комнате четырех претендентов со свитами спорить бесплодно о том, кто из них более близок по крови к которой из жен ушедшего пятьдесят лет назад в лучший из миров Нафтанаила, чтобы занять вакантную должность, лукоморцы, Находка и гвардейцы тихо выскользнули в коридор, прикрыли за собой и яростным ревом благородной дискуссии дверь и устало привалились к холодным мраморным стенам.

– Ну, что? – первой заговорила Серафима, обреченно обращаясь в никуда. – Кто вам больше понравился?

– Ты же знаешь, что на риторические вопросы ответов нет, – убито проговорил Иван, не отрывая взгляда от пола.

– А как вам последний? – поинтересовался Кондрат.

– Думаешь, последний? – непроизвольно усмехнулась царевна. – Может, стоит еще подождать?