– А с такой, что наследование ведется по мужской линии, по мужской! – торжествующе-мстительно выкрикнул барон Кабанан и победно потряс перед грудью соперника позвякивающим колечками кольчужной перчатки указательным пальцем

– Да с какой это такой поры старшая дочь – мужская линия? – театрально захохотал Жермон и в поисках поддержки оглядел осоловевшую от такого смешения родственных связей публику.

– Да с такой же, что и двоюродная сестра! – лихо парировал Карбуран.

– Да я… – Жермон сначала порозовел, потом покраснел, потом полиловел и бросился рыться в своем заметно похудевшем, но отнюдь не отощавшем замшевом мешке.

– Съел, – презрительно фыркнул Карбуран и обратился к Ивану и Серафиме. – Ну, что? Вопросов по наследнику короны больше нет? И не будет! Да, пока не забыл. Благодарю вас за ту небольшую помощь моей многострадальной стране, которую вы ей походя оказали. Естественно, то, что меня не устраивает, я переделаю первым же указом.

– А вас что-то не устраивает? – невинно полюбопытствовала царевна сквозь сжатые зубы.

– Конечно! – снисходительно усмехнулся барон. – К примеру, ваша больница. Куча заразных простолюдинов лежит в государственном учреждении. На государственных кроватях. Государственном постельном белье. Получает помощь квалифицированных знахарей. Да еще их и корми раз в день!

– Три, – тихим холодным голосом поправил его Иван.

– Три!!! – охнул Карбуран. – Да вы, молодежь, с ума посходили! И сколько они за всё это платят?

– Нисколько, – сообщила царевна. – У них нет денег.

– Нет денег – нечего болеть! – гневно изрек барон Кабанан. И с этим не смогла поспорить даже Сенька.

Но, кажется, с этим или с чем-либо другим собирался поспорить барон Жермон.