Представитель профсоюза рабочих— мусорщиков, посланный своими разгневанными товарищами разобраться в ситуации на месте, рассвирепел при виде открывшейся ему картины.
— Разумеется, мы и пальцем не пошевелим, — заявил он представителям печати. — И он будет тут полеживать до тех пор, пока все не перемерзнут в аду! Если эти коррумпированные с левацкими заскоками городские власти вздумают жировать за наш счет, упиваться кровью, потом и слезами трудящихся триста тридцать седьмой секции объединенного профсоюза американских мусорщиков, то это только благодаря тому, что там появился новичок по имени Фотной, повторяю по буквам…
У двух сотрудников ЦРУ кончились все запасы пленки.
Скрытый фотоаппарат первого жалобно щелкнул впустую, в то время как мини— магнитофон, закамуфлированный в шляпу второго, стал раскручиваться вхолостую. Тайно встретившись на уровне брюха птеранодона, они поспешно сверили свои записи.
— Маоист?
— Сомневаюсь. Сторонник Кастро?
— Возможно. Ты уже сумел связаться с конторой?
— Нет, что— то забарахлила техника.
— Может, специально вывели из строя?
— Не исключено. Маоисты?
— Сомневаюсь. Русские?
— Вполне вероятно.
Кили упорно трудился, пытаясь так или иначе вырвать золотой диск из— под исполинской головы. Но едва в этом деле наметились кое— какие успехи, как его решительно потеснили в сторону фотограф, три манекенщицы и главный редактор известного женского журнала, затеяв съемку девиц на голове монстра.
— Мэдди, примите горестный вид, — потребовал фотограф, аскетического вида изящный мужчина в велюровой пилотке белого цвета солдата австралийской армии. Манекенщица изобразила неизбывную печаль.
— Нет! Нет! Еще круче! Чтобы это звучало набатом для всего человечества, дорогая! — добивался своего требовательный фотограф.
Мэдди стала еще безутешней. Она пустила слезу.
— А теперь, дорогая, выдвините несколько вперед бедро! Перекуем эту вселенскую грусть в бесстрашный вызов пуританству, навевая поистине шаловливые мысли, которые в состоянии породить у современной женщины штанишки — последний крик моды!