Наконец, поняв, что сказать ничего нельзя, а можно только сделать, он произнес: - Девушка, одолжите пистолет. - Вам надолго? - спросила девушка, протягивая "Макаров" ручкой вперед. - Нет, только застрелиться. - Тогда быстрее, сейчас подойдет мой автобус. Лешка прислонил вороненый ствол к виску и почувствовал, какой он холодный, что тут же подействовало отрезвляюще. - Разве вы не видите, девушка? - вмешался Сурков. - Молодой человек в вас влюблен, да так сильно, что готов с жизнью расстаться. - Как все запущено, - констатировала дама. - Неужели такой благородный порыв не вызвал в вас ответных чувств? - Вот еще, - напряглась девушка. Очевидно, с ней никто так не разговаривал, и она не понимала, чего же от нее хотят. - У твоего друга крыша едет, а ты чувства. - Уверяю вас, мадам, он очень хороший человек. - Да что ты все за него говоришь? Он у тебя немой? - Он оглох от любви, - поэтично произнес Сурков. - Ничего не видит и не слышит. - Везет мне на калек, - вздохнула девушка. - Звать его хоть как? - Алексей Людмирский, а меня Игорь Сурков. - А короче? - Меня Гоша, его Леха. - А меня Эля. - Эля? - зачем-то переспросил Сурков. - А более официально? - Эльза Аппетитовна. "Безобразная Эльза", - подумал Сурков и тут же устыдился своей мысли. - Эльза Аппетитовна, а не пойти ли нам ко мне и не выпить ли по бутылочке пивка? - Лучше водки, - рассудительно произнесла Эльза. - Сказано, сделано, - наконец произнес Людмирский. - Э - э! - Эльза отвела в сторону ствол пистолета, которым Лешка раскачивал из стороны в сторону. - Он у тебя действительно чокнутый, - она решительно отобрала оружие и сунула его за пояс так привычно, словно проделала это с авторучкой. - Показывай, Дон-Жуан, свои хоромы, обратилась она к Суркову. Сурков обнял одной рукой Эльзу, другой Людмирского и увлек обоих дальше от остановки, на которой уже давно поглядывали в сторону Суркова, Людмирского и Эльзы.

* * *

Сурков твердо решил, что будет выкуривать по одной сигарете после каждой бутылки пива.