Что случилось с Умберто в точности никогда не узнают. Я догадываюсь, что где-то над Тихим океаном, высоко в стратосфере его и товарища Балтинова атаковали те самые самолёты, которые слышал Фёдор. Возможно они поняли это только тогда, когда снаряды русских истребителей начали крушить их машину. Я думаю, также, что один из этих снарядов разбил вдребезги некий двенадцатидюймовый фанерный куб - вместилище, подобное чайному ящику, где, по рассказу Фёдора, были упакованы семена.

Может быть самолёт Умберто взорвался, может быть он просто развалился на куски. Как бы то ни было, я уверен, что когда обломки начали своё долгое падение в океан, на их месте осталось в небе лёгкое облачко, похожее на клуб белого пара.

Но это был не пар. Это были семена, такие бесконечно лёгкие, что они плавали даже в разреженном воздухе.

Стр. 249 (абз. 1)

[Однажды летом шестого года после катастрофы Вильям Мейсон с Джозеллой отправились вдвоём на морское побережье. Там у них завязался разговор о шансах человечества в борьбе с триффидами, потом разговор перешёл на другую тему - как объяснить новым поколениям то положение, в котором ныне оказалось человечество? (текст от переводчика)].

- Будь я сейчас ребёнком, - сказала она задумчиво, - я бы наверное спросила - в чём причина. Если бы мне не ответили... то есть если бы мне разрешили думать, что меня произвели на свет в мире, который был разрушен совершенно бессмысленно, я бы сочла бессмысленной и саму жизнь. Самое трудное здесь в том, что это так и представляется...

Она помолчала, размышляя, затем добавила:

- Ты не считаешь, что нам стоит... Ты не считаешь, что мы должны создать миф, чтобы помочь им? Сказку о мире, который был чудо каким разумным, но таким злым, что его пришлось разрушить... или он случайно разрушил себя? Снова что-нибудь вроде Великого Потопа. Это не подавило бы их комплексом неполноценности; это могло бы побудить их к тому, чтобы строить, и строить на этот раз что-нибудь лучшее.