— Я помню, отец. Чтобы хорошо выглядеть, мне надо выспаться. Тебе, между прочим, тоже. Спокойной ночи.
Остающиеся полуночничать нестройно попрощались. Им еще предстояло утрясти расписание празднеств на неделю вперед, а гости начинали прибывать уже с утра.
Мои собаки, Редда и Ун, молча поднялись и последовали за мной. В доме к ним все успели попривыкнуть и зауважать. Даже скандальная свора золотых гончих, или как они там назывались, номинально принадлежавшая отцу, но на деле находящаяся под опекой господина Ровенгура, управляющего, была вынуждена смириться с их присутствием. В свое время, конечно, имели место собачьи разбирательства, но мои умнички объяснили этим шавкам, кто здесь хозяин, обойдясь без смертоубийств.
Слуга-мальчишка протянул факел.
— Тебя проводить, госпожа?
— Спасибо, Летери, не надо.
Парень вздохнул с сожалением. Он был без ума от Уна, и надеялся побороться и покувыркаться с ним у меня в комнате. Иногда это позволялось. Но не сегодня. Сегодня я желала увидеть Стуро как можно скорее. И так он, бедный, заждался. Замерз, наверное.
Из холла я поднялась на второй этаж, и вышла на мосток-аркбутан, соединяющий дом с галереей внешней стены. Галерея торцом упиралась в башню. В большущую башню, еще старогиротской постройки. Она даже имела собственное имя, тоже гиротское: Ладарава. В переводе, кажется, Сторожевая Вышка или что-то вроде того.
В Ладараве я и жила. Спасибо отцу, он позволил сделать ремонт и поселиться тут, отдельно от всех. Подальше от шума и суеты. И от лишних глаз. Отца немного нервировало мое увлечение марантинской медициной, но, как человек умный и дальновидный он сих изысканий не запрещал. Пусть лучше варит свои зелья под моим контролем, чем тайно, Бог знает где скрываясь, рассуждал он.