А может быть, мне это только казалось, потому что я не любил казарменное однообразие современных улиц, мне по душе был Старый Город каким он мог бы дойти до наших дней... Я знал, что этого города давно уже нет, что он существует только в моем воображении, - и в то же время этот ушедший в небытие город существовал. И стоило мне перейти через мост, как я сразу оказывался в каком-то другом мире... Я неспешно бродил по тихим зеленым улочкам, и чувствовал, что заросшие яркой сочной травой улочки, притихшие в тени раскидистых тополей и кленов, зовут меня в свою сказку. И наполняют уставшую душу ощущением покоя...
В тот день я тоже бродил по улочкам Старого Города. И не заметил, что у горизонта смутной чернильной кляксой висит сиреневое пятнышко. Облачко, почти прозрачное и бестелесное, оно никак не могло привлечь к себе утомленное летним зноем внимание. Очень уж несолидным казалось это маленькое чернильное пятнышко на безбрежном полотне раскинувшегося в просторную высь ярко-голубого ковра.
Но нахальное облачко, не принимая всерьёз огненных усилий солнца растопить его, чтобы вернуть небу первородную голубизну, постепенно набухало, разрастаясь и темнея, приобретая грозные очертания дождевой тучи.
Только очень уж недобрыми, зловещими были эти очертания. Не избавление от жары несла эта ртутно-тяжелая туча, что-то злое таилось в ее матовом сердце - холодное, враждебное лету...
Город замер в тревожном ожидании. А туча плыла - медленно и величественно, по- хозяйски погромыхивая костями. Ее надменное, пышное тело плотоядно колыхалось, разбухая, заслоняя собой голубизну неба. Следом за тучей летел, по-хулигански срывая листву с деревьев, холодный пронизывающий ветер.