Тинг, между тем, нагнулся и вдруг радостно заорал:

- Уррра-а-а! Это же она, Арни, наша десятка. Она растет! Смотри, какая она уже толстая!

- А ну-ка дай ее сюда, - вкрадчивым голосом сказал Арни.

- З-зачем? - Тинг спрятал банкноту за спину.

- Чтобы разорвать эту дрянь к чертовой матери!

- Да ты что? Почему?

- Потому, что эта твоя дрянь переползла и слопала наши деньги. Я хочу разорвать ее, чтобы она не слопала нас самих.

- Но Арни, опомнись. Она же не ест людей. Все, что ей нужно - это несколько бумажек, причем безразлично каких. Можно вообще кормить ее однокредитовыми банкнотами...

- Так ты, выходит, знал?!

- Н-ну... Видишь ли, я боялся рассказать тебе об этом сразу. Ты ведь ни за что бы тогда не согласился. Я же не знал, как она быстро ползает... Старик вообще об этом ничего не говорил.

- Однокредитовыми банкнотами, говоришь, ее кормить можно?

- Да. И говорят, что ей хватит десятка бумажек - они же из плотной бумаги делаются.

- Тебя обманули, друг мой, - Арни вытряхнул остатки от их капиталов на стол. - Здесь было больше двадцати сотенных. Ну и еще кое-какая мелочь.

Тинг виновато шмыгнул носом. Потом сказал рассудительно:

- Ну теперь-то ведь ничего не поправишь.

- Вот в этом я с тобой совершенно согласен, - стараясь наполнить свой голос сарказмом, сказал Арни. Но сарказм плохо давался ему сейчас. Не до сарказма ему было - происшедшее буквально сразило его наповал. Что-либо поправить действительно было невозможно - то, что осталось от денег, уже ни на что не годилось. Разве что на прокорм этой твари.